Дмитрий Ермолаев. Информационная тоталитаризация общества: тенденции

< Назад до записів

 

  «Суть средств массовой информации, следовательно, такова: их функция заключается в нейтрализации живого, уникального, событийного характера мира, в замене разнообразной вселенной средствами информации, гомогенными друг другу в качестве таковых, обозначающих друг друга и отсылающих друг к другу. В крайнем случае они становятся взаимным содержанием друг друга - и в этом тоталитарное «послание» общества потребления.[1]» (Ж.Бодрийяр)

        

         С началом активного внедрения в нашу повседневность виртуальных форм коммуникации, серьезно стал меняется характер и потенциал силы манипулятивных социальных технологий. В исходном задуманном определении, интернет-сеть должна объединять безотносительно к временно-пространственным ограничениям, безотносительно к обладанию языковыми и культурными отличиями среди своих пользователей.

         Сетевая коммуникация таким образом, в чистой теории, должна обеспечивать уровень полной свободы общения: с равноправным доступом к информации, с возможностью равноправного общения и высказывания с кем-либо и где-либо; без границ и ограничений тематики дискурса, обеспечивая таким образом новый уровень продуктивности в сфере познания. Но ко всем этим, безусловно положительным, характеристикам виртуальной инфраструктуры и технологий общения, как оказалось, добавляется комплекс отягчающих обстоятельств. Вызванных сочетанием как потребительской структурной основы, заложенной в «сеть» (которая обязана историческому союзу факторов самих инвестиционных источников и ресурсов существования сети-интернет и потребительского сознания современных глобалистких обществ-экономик), так и изменением в виртуальном пространстве статуса уникальной субъектности «авторства» на знания и опыт.

         Все это вместе создали условия некритического потребления информации и возможности принятия внешней информации в качестве и как собственного готового опыта, и как переживаемого настоящего коллективного социального опыта. Утрата личной точки зрения начинается с приватизации чужой как своей, то есть из личной легитимации информации, основаной на принципе принятия (в качестве собственного) виртуального образа массового коллективного действия: рейтинга цитируемости и массовости обращения пользователей к информации. Существование «текста» (вербальной информации) в сети выстраивается на принципах и алгоритмах связанных с публичным прочтением и степенью одобрения, выраженных атрибутивно лишь через количественный метод (сумма «лайков», «просмотров», «репостов» и т.д.).

        Тотальная анонимность участников общения и обсуждения позволяет создавать условия для симуляции любого дискурса. Анонимность и виртуальность человека в сети-интернет не позволяет проверить и подтвердить искренность личных убеждений, эмоций, настроений. Потеряв авторство в дискурсе, виртуальные участники информационного обмена не имеют личного ориентира в отборе данных и их критического осмысления. Когда опыт, мнение, отношение, эмоция и т.д. радикально виртуализируются в среде анонимных масок участников сети, утверждается принцип реальности данной виртуальности. Данная виртуальность постоянно подчеркивает и непосредственно в повседневности, реализует самое себя как действительно адекватное зеркало жизни вокруг. Поэтому виртуальные мнения с легкостью воспринимаются как отражающие факты действительности. Не только лишь текст интерпретации социальной событийности получает исключительность своей точки зрения для всех, но и читательский «комментарий» к нему, как выразитель однозначности интерпретации представленных фактов, по этой же виртуальной технике, может становиться единственно правильным, авторитетным - отражением коллективной общепринятой и принимаемой интерпретации содержания текста и фактов/событий в нем отраженных.

         В сфере манипулятивных возможностей это создает серьезный властный инструментарий для реализации любого замысла по коррекции общественного мнения, но также это позволяет, в отличие от «традиционных» социальных технологий, моделировать в выбранной части виртуального сообщества тотальный образ как нужного восприятия действительности, так и образ необходимого коллективного действия, принимаемых как личное достижение и решение. 

         При наличной коммуникационной инфраструктуре и технологиях, властью в сети может обладать одно лишь авторитетное большинство, которое можно искусственно смоделировать в любом количественном выражении. Чем большее количество участников сети виртуально репрезентируют что то, сведем это просто к слову «информация», тем больший авторитет и градус внимания с некритическим принятием она получает. А уже сами источники информации: новостные, аналитические ресурсы - получают свою актуализацию, в большей степени, по обьему «читательского» их продвижения. Именно все это делает возможным современную информационную войну.

         Социальные сети, как и поисковики, выстроены на принципах предоставления точечной персональной рекламы, микро-таргетинга. Big-data, лидеры мнений (видео, фото, текстовые блогеры) осознанно используют и использованы как маркетинговый инструмент. Сам контент начинают создавать ради изучения поведения пользователя, чтобы открыто или косвенно простимулировать покупательскую мотивацию. Интернет, как идеальная маркетинговая индустрия, таким же самым образом предоставляет инструменты как для изучения, так и для формирования социально-политических взглядов и поведенческих мотиваций. Так как кроме административных явных решений по блокированию доступа к информации  ограничить современную сеть невозможно, то действенной альтернативой становится стратегия по формированию оснований для пользовательского самоограничения в отношении информации.

         Наличные инструменты и техники уже сейчас позволяют широкомасштабно задавать желаемую матрицу (для центра властного влияния, который это поставил за цель) интерпретации любой реальной-виртуальной информации. Достигается эта цель в основном за счет смены стратегии критики, обязанной строиться на рациональных правилах логики (что требует в сетевом «ленточном» потоке как больших усилий, компетенции, так и времени). Взамен, истинность переквалифицируется в одну лишь авторитетность на основе задаваемых маркеров. Которые, в свою очередь, задаются следующими атрибутами: политический статус автора, собственник ресурса, количественно выраженная поддержка в «лайке» (массовость поддержки), аналогичное «тексту» содержание комментария - любое несоответствие маркеру большинства создает инструмент аллогичной дискредитации информации. По сути, тут происходит привязка информации к примитивным категориям свой/чужой.

        Цель дискредитирующих маркеров - исключить диалогичность, многомерность понимания событий и фактов. Ибо разночтение нарушает манипулятивную картину мира. Дискредитирующий маркер не просто отстраняет логику как основу критического анализа, а он намеренно используется в подстрочной аргументации. «Подмена понятий»; «обращение к человеку, публике»; «предвосхищение оснований»; «порочный круг» и т.д. - вот те осознанные ошибки, которые позволяют, к примеру, любую тематику мирных переговоров на Донбассе обвинять в пособничестве «внутреннему врагу, который против национальных интересов» («кто этот враг, как формулируются общепринятые национальные интересы?» - «враг - тот, кто против, а интересы всем ясны и понятны» - «кто решил, что они именно таким образом всем ясны и понятны?» - «все»…) Смысл информационного тоталитаризма в эпоху все-подключенности в единую сеть заключается в техниках монологизации любого «не официального» дискурса, навязывания однозначности понятий, бескомпромиссности утверждений и стратегий морального поведения и прямых поступков. Создание виртуальной одномерной массы таким образом может предвосхищать ее реальную реинкарнацию в самом обществе.

         Успехом в привлечении активного большинства пользователей в мировую сеть-интернет стала одна из особенностей социальной человеческой природы - необходимость присоединения к коллективному коммуникативному пространству, как определяющий по важности элемент актуальной социализации. Виртуальное коммуникативное сообщество, достигая определенных масштабов, запускает автоматически механизм принуждения по вовлеченности в себя. Ибо виртуальная социальная сеть создает пространство информационного, смыслового обмена, определяющего и, в то же время, отражающего сферу актуальной повестки для своих участников. И поэтому, те что не вовлечены начинают встречаться с неким выпадением себя из публичного дискурса.

        В данном случае, украинское общество не стало исключением. Более 20.2[2]млн. жителей Украины являются активной интернет-аудиторией, с более чем 13-ти[3] млн. активных пользователей социальных сетей.  За последние несколько лет в нашем и языке, и сознании совершенно обыденным стало воспринимать наличие сетевых ботов/троллей как распространенную технологию влияния на массовое сознание. Ранее нами упоминаемые манипулятивные социальные технологии получают свое подтверждение в нашем повседневном языке, обозначающим явления, кои мы спокойно называем «кремлеботами», «порохоботами», «ольгино» и т.д. Более того, таким же образом открытым стало представление об наличии сетевой манипуляции как целой индустрии: большие офисы с множеством сотрудников, которые заняты обслуживанием многочисленных аккаунтов в социальных сетях, новостных порталов и т.д.; работающих freelancer-ми и с той же задачей справляющихся уже у себя дома; бесчисленная система аналитико-новостных сайтов ссылающихся друг на друга, запутывая таким образом любой поиск первоисточника; автоматизация армии анонимов, имитирующих массовость дискуссионной поддержки. Технология и техника сложной информационной манипуляции как широко описываема, так и сама себя использующая, чем затрудняет борьбу с собой (маркерами «бот» легко овладевают сами «боты»  с целью той же самой дискриминации).

          Совершенно привычным для нас стало прочтение лишь облагороженной информации про ситуацию в зоне боевых действий. Хотя здравый рассудок, аналогичное историческое описание любых военных конфликтов и палитры разносторонней событийности, с ними связанных, подсказывают иное. А именно, что проявление жестокости, трагические ошибки, преступная прагматика, как и многое другое, - это естественное человеческое проявление при измененном войной сознании. И честное высказывание с публичным осуждением про подобные факты были бы действительно оздоравливающими  практиками для украинского общества. Но любая попытка поднимать и широко обсуждать данную тему моментально клеймится в информационном пространстве как «вражеская пропаганда». В первую очередь, не сколько государственные контролирующие органы, а сами пользователи/«читатели» забьют ногами, образно выражаясь, подобные попытки внести на рассуждение факты собственных военных преступлений. Без вникания в суть, без уточнения истины - достаточно массовой поддержки маркеров осуждения, закрепленных за данной темой.

       Одним из последних скандальных инфоповодов стала публичная обвинительная конфронтация между действующим министром здравоохранения (У.Супрун) и директором Института Сердца, практикующим хирургом, Б.Тодуровым. Выстроенная публичная позиция министра и министерства, а также поддерживаемая публичная реакция ясно дали понять, что управление реформами в социальных сферах для власти видится по аналогии с настройкой неточного или сломанного механизма, где непосредственные субъекты реализации жизни и вообще функционирования этих социальных сфер представляются им не более чем толпами наемных исполнителей, де-индивидуализированной наемной толпой, которую можно и позволено форматировать, менять, перестраивать, основываясь лишь на своих личных представлениях.

        Но подобные социальные сферы, как та же медицина, - это сложная органичная система со своими уникальными личностно-человеческими структурами отношений (ученик-учитель-коллектив), структура со своими авторитетами, в том числе, выступающими, в случае своей публичности, моральными авторитетами, которые вправе высказываться мнение по поводу не одних лишь профессиональных вопросов, но и по вопросам актуальных социальных проблем (предъявляя претензии-предложения к административным структурам, которые являются неотъемлемой частью их же сферы и на благо этой сферы обязанных же и работать). И тот характер монологичности, которым «государство» встретило публичные высказывания Тодурова, чередой обвинений на обвинения авторитета в своей сфере (врача международной известности и статуса), без единой адекватной попытки показать уважение и готовность публично выйти на обсуждение и решение в диалоге столь значимых социальных вопросов - это маркер создающейся политики, где ради избегания критики готовы зашельмовать и отгородиться от ученого и доктора, чьими достижениями государство в публичных медийных коммуникациях обязано гордиться, а основываясь на опыте и формировать политику реформы данной сферы (имеющей проблемы, в наших реалиях исходя скорее «сверху», где «лечащие», «учащие», «просвещающие» скорее слуги системы, а не ее воспроизводители и создатели, часто сохраняющие профессиональную адекватность этой системе вопреки).

        Организована была целая компания по публикации в сети обличительных статей в отношении Тодурова и его клиники, хотя самой теме им высказанной критики не было уделено никакого должного внимания самыми «демократическими» из СМИ (скорость и массовость нападок в адрес врача, а не чиновников тотально  контролирующих всю медицинскую сферу, просто поражает ). Любой «пост» в социальных сетях, как и комментарии под аналитическими материалами моментально начали сопровождаться одинаковыми комментариями пользователей, которые по простым критериям определимы как «тролли»/«боты»[4]. Уже одно это указывает на тот факт, что формирование массового мнения в противостоянии власть - гражданин (в данном ярком примере) было построено с активным  привлечением индустрии виртуальной манипуляции, параллельно и с классическими уже медиа. Это и есть в общем-то информационная война, только внутренняя, своих против своих. Когда проще любого авторитета публично свести в массовом сознании (основываясь на правдивых, но обезличивающих клише) к формуле «еще один коррупционер из прошлого», «еще один не патриот», «рука кремля» и т.д.

         Таким образом формируется ситуация обоюдного самоцензурирования. «Читатель» отметает любую информацию, которая помечена маркерами не авторитетности (как не соответствующая заданной общепринятой и принимаемой интерпретации), делая это через форму комментария, гневного лайка. Подчас переводя читательское поведение в сети в систему «Не читал, но осуждаю». Именно так и формируется новое сетевое поведение масс, подвластная в своем проявлении очень часто агрессивной манере. Алгоритмы подбора и предоставления информации, в настоящее время, большинством виртуальных площадок, сообществ формируется таким образом, что именно неподдерживаемая (просто из-за своей альтернативности обще раскручиваемой точки зрения) информация пропадает, быстро исчезает из поля зрения. А люди пытающиеся ее высказать - маркируются идеологизированными клише, логической подменой быстро трансформируя их в очередного субъекта высказывания враждебной и вредоносной для украинского общества информации. Таким образом и массовый «писатель» вынужден либо полноценно подстраиваться под задаваемый и только определенно воспринимаемый дискурс, либо частично/полностью уходить на медийную маргинезу, не имея возможности быть адекватно услышанным в виртуальной среде. Это позволяет формировать условия информационного тоталитаризма, с активным и «читательским», и «писательским» контролем коллективного понимания происходящих событий, с соответствующим программируемым коллективным поведением.

          Одним из последствий тоталитаризации в репрезентации общественного дискурса является формирования «тумана» вместо полноценной информационной картины в реальной жизни украинского общества, что несет серьезные угрозы для самой группы лиц, пытающихся формировать массовое сознание таким изоляционистким образом. Выпиливание и выталкивание из медийной трансляции неугодных «линии партии» мнений и их субьектов приводит к тому, что и власть, и граждане, разделяющие «правильную» модель понимания собственной страны и мира, становятся собственноручно ослеплены. Множество неосвещенных, зацензурированных тем и процессов в стране (людей их представляющих и поддерживающих, а главное готовых действовать исходя из них) исключаются из «картины мира» медийно-сетевого большинства. Власть же, не используя точку зрения этих «иных» в проводимой политике, может с большим удивлением и опасностью для себя и страны столкнуться уже с крайней формой проявления реализации в жизнь тех представлений о себе и практики реализации своей жизни, которые искусственно сдерживались в информационном пространстве. Как, впрочем, это будет касаться и той части граждан, которые согласились с правилами монологизации общения.

 

Дмитрий Ермолаев, эксперт Института Стратегических Иссследований "Нова Україна"   

 


[1] Бодрийяр Ж. Общество потребления. Его мифы и структуры. – М.: Культурная революция, Республика, 2006. – (24)

[2]http://www.gemius.com.ua/vse-stati-dlja-chtenija/onlajn-auditorija-i-samye-populjarnye-sajty-v-ukraine.html

[3]http://ain.ua/ukraincy-vo-vkontakte-vozrast-mobilnost-dostatok-i-drugaya-statistika

[4] http://texty.org.ua/d/fb-trolls/


Блоги

Публікації

X
X

Партнери